САЙТ В САЙТЕ
Альманах "ДОМ ДЕРИБАСА"

 
Интервью
Разговор с Кирой Сапгир
Разговор с Борисом
фон Скадовским
  Иштван Феньвеши:
"Я заболел Одессой..."

 

Сайт в сайте

АЛЬМАНАХ
"ДОМ ДЕРИБАСА"


Интервью


Иштван Феньвеши:
"Я заболел Одессой..."

Библиотека «ОДЕССИКИ» пополнилась ещё одним серьёзным изданием зарубежного автора.
В ноябре 2006 г . вышла в свет книга доцента Сегедского университета (Венгрия) литературоведа-слависта Иштвана Феньвеши «НАС ПОКОРИЛА ОДЕССА.
Город в истории венгерской культуры».
В двадцати главах (428 стр.) автором освещены исторические, культурные
и научные связи между Одессой и бывшей Австро-Венгрией, Одессой и Венгрией,
а также плоды почти пятидесятилетнего сотрудничества городов-побратимов Одессы и Сегеда.
Иштван Феньвeши эксклюзивно дал интервью для зарубежной одесской
диаспоры - газете "Одесскiй листокъ" (США) и сайту www.DeribasInfo.de.

Александр Маниович.
Уважаемый Иштван, я познакомился с расширенным русскоязычным резюме Вашей книги и меня поразила тематическая широта охвата материала – история, политика, наука, культура, литература, искусство, музыка, традиции и т.п.
Сразу хочу высказать Вам благодарность за столь большой труд, посвящённый Одессе.

Можно себе представить, со сколькими одесситами Вам пришлось сотрудничать за несколько десятилетий своей научной деятельности, но лично для меня (и, думается, для многих других ) Ваше имя впервые прозвучало с Вашим письмом на сайте Интернет-представительства Европейского интерклуба ДОМА ДЕРИБАСА.
Давайте подробнее познакомим с Вами одесситов и одесскую заграничную диаспору.

Иштван Феньвеши.
Я рад такому хоть заочному, но столь широкому знакомству. Начнём с привычной печки, с детства.
Я родился в 1931 г . в городке Сентеш, на юге Венгрии. Семья была настолько бедной, что в доме не было ни одной книги.
Когда на волне «просыпающейся совести» господствующих классов стали отбирать отличников из «простонародья» для учёбы
в гимназиях за счёт частных фирм, я и ещё один мальчик в 1941 г . попали в число счастливчиков – наше обучение оплатила местная газета.

В гимназии у меня сразу определился интерес к литературе и к языкам. Латынь – 6 часов в неделю,в младших классах преподавался немецкий, в старших – французский. А в конце войны пару месяцев в нашей школе учили даже русский. Правда, за неимением профессионального учителя русский язык весьма оригинально преподавал рабочий-маляр («университетом» для него был сибирский плен 1916-18 гг.) – чтению он обучал нас по замусоленной листовке с приказом Сталина от 7 ноября 1944 г . Письмом же мы овладевали (в качестве домашнего задания), передавая строфы венгерского гимна кириллицей, печатными буквами.

Окончив гимназию, я решил продолжить обучение французскому языку в Будапештском университете. Но именно в это время преподавание западных языков по всей стране было прекращено (один из моментов венгерского варианта «года великого перелома», только он у нас произошел в 1948 году), и всем абитуриентам предлагалось обучаться русскому. (Замечу, что обязательное обучение русскому языку в Венгрии продолжалось вплоть до 1989 г .)
Тут же, на первом курсе, был объявлен конкурс для учёбы в ВУЗах Советского Союза. Приняв в нём участие, я попал в Ленинградский пединститут им. Герцена, где и получил диплом русиста в 1953 году.
Это были, скажу вам, нелегкие годы
- адаптация к непривычному климату и пище, ежедневно десятки незнакомых слов, время агонии сталинизма – не все это выдерживали. Зато, пройдя через всё это, я получил огромный духовный заряд на всю жизнь.

Вспоминается один своеобразный бытовой, но и условный момент. Прохождение множества ленинградских мостов - через Неву, Невку и каналы постепенно приобретало для меня подсознательно и какой-то метафорический смысл.
Ходить по мостам стало для меня осознаваться в качестве жизненной миссии. Поэтому практически почти всё, написанное мною позже в результате научных поисков, а также в виде «профессиональной публицистики», представляет собой некое подобие духовного моста между русской и венгерской культурами.

Исследуя в этом ключе историю венгеро-русских литературных связей, я выпустил десяток книг и более трёхсот статей в восьми странах. На старости лет отдал немало времени даже изучению «языка молодежи» и создал «Русско-венгерский словарь сленга» (630 стр., 2001).
С 1953 г ., в течение сорока лет я работал в Сегедском университете, вёл курс литературы ХХ века.
Защитил диссертации, 18 лет заведовал кафедрой. Два десятилетия был вице-президентом Ассоциации русистов Венгрии.

М. А каким образом попала в круг ваших научных интересов Одесса?

Ф. Об Одессе я впервые услышал еще гимназистом в своём родном городе. Мне рассказали о ней внучки беженцев от погромов 1905 г . У них же тогда, в 1943 г ., я впервые увидел в журнальной подшивке фото одесской синагоги и спускающейся к морю большущей лестницы. Через год этих девочек вместе с родителями и стареньким дедушкой (это он сбежал из погромной Одессы) в товарных вагонах увезли в Аушвиц…

Пройтись по Потёмкинской лестнице я смог лишь через сорок лет, когда стал привозить в Одессу студентов на языковую практику. Прочувствовав вкус и атмосферу города, я неизлечимо «заболел Одессой». И понял: «Об этом городе нужно писать!»
Трудно даже перечислить всех замечательных людей, которые в эти годы меня знакомили с городом, его историей, литературой
и искусством, а затем помогали мне в работе над книгой.


М. Итак, возник труд под названием «Нас покорила Одесса».
Давайте подробнее поговорим о том, чем покорила?
Кстати, ответ даётся во второй части названия книги – «Город в истории венгерской культуры». Начнём со следов в истории ХIХ века.

Ф. Историческим связям Одессы и Австро-Венгрии уже два столетия. В первой половине ХIХ века в Одессе жил венгр, входивший в круг друзей Пушкина. Другой наш соотечественник, будучи в Одессе, перевёл «Кавказского пленника». В местных альманахах печатались произведения венгерских литераторов. Первый наш путешественник (кстати, родом из Сегеда) оставил колоритное описание города 40-х годов. Другой прожил там тридцать лет в трудах и почёте, получил орден Станислава от Николая II за восхождение на Эльбрус и за электрификацию юга России. Всем памятен ошеломляющий успех Ф. Листа в городе в 1847 году.

Оживленные научные и культурные контакты Венгрии и Одессы зиждились в ХIХ-ХХ веках на пребывании И. Мечникова на будапештском конгрессе по гигиене и на широкой известности в ХХ в. В. Филатова и С. Рубинштейна, на гастролях А. Никиша и
Б. Бартока в Одессе. Вершиной их стали концерты с участием великого одесского трио – Э. Гилельса, С. Рихтера и Д. Ойстраха, которые выступали у нас с 1947 по 1994 гг. свыше полусотни раз.

М. Ранее в Венгрии государственно культивировалось определённое отношение к Советскому Союз. Оно проявлялось не только
в уже упоминавшемся обязательном изучении русского языка, но даже в таких мелочах, как введение при Ракоши погон советского образца в армии или переворачивание на голову системы школьных баллов – высшей оценкой стала советская «пятёрка» вместо традиционной в Европе «единицы» и т.д. Знаем, как насаждался культ советских стахановцев и производственных романов типа «Далеко от Москвы». А вот насколько сегодня известна и популярна русская классическая и современная литература?

Ф. Скажу об одесских авторах, я этот общий вопрос решал на их примере. Из них более всех в Венгрии, прямо с 20-х годов, оказался затребованным Исаак Бабель. Его произведения у нас изданы полностью, включая дневники и переписку. Остросовременными воспринимаются в Венгрии произведения Ильфа и Петрова, они постоянно живут на театральной сцене, телеэкране, радио. Ценители высокой литературы любят тонкое творчество Константина Паустовского. Наряду с Бабелем Валентин Катаев – в Венгрии самый читаемый одессит.

В свою очередь Одесса начиная с ХIХвека стала одними из ворот в распространении венгерской литературы и искусства в России. Туда всегда охотно приезжали и Матэ Залка, и Дьюла Ийеш, и Лайош Надь. В замечательных эссе запечатлели свои одесские импрессии уже покойные Эндре Иллеш и Ласло Немет, наши современники Зольтан Полнер, Бела Тот, Сильвестер Эрдэг и многие другие. (Кстати, первую часть заглавия книги я заимствовал из путевого очерка последнего). Неслучайно, что именно в Одессе вышла лучшая совместная русско-украинско-венгерская антология «Веселка над берегами» (1978).

М. В упомянутом резюме указывается, что «в числе значительных «новумов» книги - публикация фактов гибели Шандора Петефи, эскиз венгерского восприятия Л. Троцкого и А. Вышинского, конкретизация одесскими фактами хроники 1945 и 1956 годов». Упоминание приведенных имён в связи с венгерской историей как-то интригует. Что касается событий 1956 г ., то мне многое известно из свидетельских рассказов моих друзей-медиков, которые в первый же день были мобилизованы и направлены в Венгрию в составе военных госпиталей. А недавно были опубликованы рассекреченные документы Юрия Андропова, посла СССР
в Венгрии в тот период, и многие смогли познакомиться с подробной хроникой тех трагических дней.

Отдельный вопрос - о судьбе Шандора Петефи. До сих пор я считал, что подробности его гибели неизвестны. Кроме факта его исчезновения в битве при Шегешваре, вся остальная информация казалась недостоверной, ибо останки поэта-революционера найдены не были, а захват его русскими в плен, сослание в Сибирь и захоронение в Бурятии документально не были подтверждены. Вспоминается, как долгие годы несколько стран были вовлечены в шумиху вокруг истории могил на Баргузинском кладбище. Из страны в страну перевозился фиктивный «скелет Петефи», который, в конце концов, оказался останками беременной женщины и т.д. Кто только не был задействован в этой детективной истории – 15 ведущих национальных институтов археологии и антропологии Америки, Венгрии, Австрии и России, президенты Клинтон и Ельцин...
Поэтому особый интерес у меня вызвала Ваша фраза – «Ныне нет смысла лицемерно игнорировать факт гибели Шандора Петефи от пик одесских уланов в битве под Шегешваром 31 июля 1849 г.». Известно, что эта битва происходила между русскими и венгерскими войсками, и с русской стороны участвовали казачьи отряды. А теперь, выходит, достоверно установлено, что «Петефи погиб от пик одесских уланов». Почему я так «заклинился» на этой фразе? Поэта, ведь, почитают в Венгрии как национального героя, и очень бы не хотелось, чтоб именно с Одессой и одесситами был связан факт гибели Шандора Петефи. Пожалуйста, раскройте поподробнее приведенные в Вашем резюме тезисы.
Кстати, у Петефи есть пророческое: «Никто к моей могиле не придёт, никто мою могилу не найдёт», а в другом месте:
«Настанет день великих похорон, и мой найдётся прах, и собран будет он».

Ф. В сегодняшнем разговоре не хотелось бы заострять внимание на одесситах – выразителях «негативной энергии».
В книге эти вопросы освещены детально, на основе сотен фактов.
Как известно, Венгрию не обошло теоретическое наследие и Льва Троцкого, и применение на практике зловещей теории Андрея Вышинского («Королевой доказательств является признание обвиняемых») в печальные времена судилищ над оклеветованным Ласло Райком и многими другими.

Коротко о гибели Петефи. Именно осознание безусловного величия его, как поэта и личности, заставило моих соотечественников уже с самых первых дней после битвы, когда не было найдено его тело, собирать самые даже, казалось бы, незначительные следы его жизни или смерти. С тех пор возникла уже целая библиотека. В частности, скрупулезно накапливались все свидетельства относительно той роковой для него битвы. Решающим моментом послужило получение в середине ХХ века от Академии Наук СССР копий всех полевых документов об этой битве. Они подтвердили то, что Иван Ореус, кстати, и участник сражения, в качестве первого историографа того похода написал о расположении русских войск («Описание Венгерской войны 1849 г .», 1881). Выяснилось, какие подразделения принимали участие в отдельных моментах сражения. Конечно, чистая случайность, что Петефи бежал именно на том самом левом фланге, где преследование противника вела «серая конница» 4 роты барона Бреверна из одесского уланского полка полковника Шевича. Никто из них не мог и слышать о Шандоре Петефи, да и делали они своё привычное солдатское дело.

М. Иштван, думается, что ныне, после выхода книги, Вы слегка выздоровели от "одесской болезни" и отдыхаете.
Хотя на сайтах я уже прочёл Вашу просьбу - сообщать Вам об упоминании венгров, изображенных в русской литературе.

Ф. Вы правы, Александр, поскольку книга об Одессе завершена. Ныне я на пенсии, но, как раз, поэтому ещё активнее, чем раньше, продолжаю выяснять судьбу венгерских героев в русской литературе. С этой темой я породнился ещё в студенческие времена, когда покойный профессор А.Л.Григорьев предложил мне написать курсовую работу о связях венгерского писателя-эмигранта Матэ Залка с советскими литераторами. Тема и позже не давала мне покоя, расширяясь сначала по ХХ веку. Я «натыкался» на великолепные «венгерские» стихи Н. Асеева и Л. Мартынова, рассказы В. Солоухина и В. Аксенова, запоминающиеся фигуры венгров в «Тихом Доне», «Докторе Живаго» и «В круге первом» и во множестве других произведениях . Целиком или частично
(ну, хотя бы всего в нескольких строках), посвященных моим соотечественникам. Затем я шёл «в обратном направлении» в глубь веков, к Толстому и Достоевскому, к обильному «урожаю» в сочинениях Герцена и Огарева, к десяткам чеканных «венгерских» мест Пушкина, а в ХVIII веке к Державину и Ломоносову и др. А какие обильные плоды мне удалось «сжать» в древнерусской литературе, где в одной только «Повести временных лет» моя «добыча» составила сотни страниц.

Вы упомянули о моём обращении на сайте одесситов, в журнале Международной ассоциации русскоязычных писателей и др.
Оно носит характер как бы арьергардной разведки, направлено на обнаружение материалов в пока мало известной для меня
сфере – в произведениях писателей Зарубежья. Хотелось бы наладить контакты и с ними, чтобы в научный оборот могли войти
и произведения этих кругов. И чтобы в результате наш народ узнал о внимании и этих литераторов к нам.
Так что, пожалуйста, отзовитесь!

В данный момент собрано уже таких текстов свыше двух тысяч авторов, живших в этих десяти столетиях. Рискну сказать, что я уже близок к завершению темы. Создана компьютерная база библиографических данных, по ним отксероксировано свыше 8 тыс. страниц произведений, написанных о венграх. Они ждут переноса на CD. Через пару лет, надеюсь, выйдет уже завершающее эту большую работу монографическое исследование. Скромно замечу, что аналога ему пока нет…
И не только в реляции русско-венгерской.

М. У меня такое впечатление, что для Вас эта тема бесконечна.

Ф. Вы правы, она занимает мысль, как говорится, денно и нощно. Буквально недавно я обнаружил интересный „венгерский след”
на страницах романа Дины Рубиной «На солнечной стороне улицы». Это фигура венгерского графа Сегеди в Ташкенте в годы войны. Персонаж венгерского происхождения с этой же близкой мне фамилией (из топонима моего города!) уже попадался в романе грузинского писателя Ч. Амиреджиби «Дата Туташхиа». Нужно выяснить их отношения.

М. Хотелось бы задать вам ещё один, сугубо личный вопрос.

Ф. Господи, мы же c Вами, Александр, не дипломаты. Пожалуйста.

М. Если не секрет, каков у вас семейный тыл?

Ф. Самый что ни на есть надёжный. Жена Лиза - москвичка, выпускница МГУ, языковед, автор школьных учебников для венгров. Обе дочери пошли по нашим филологическим стопам: старшая англист-методист, а младшая - специалист по социолингвистике, обе уже доценты. Нам не дают скучать и стареть четыре внука - от 5-летних девочек-двойняшек до мальчика-четвероклассника
и уже совсем восемнадцатилетней барышни-гимназистки.

М. Уважаемый Иштван, уже почти полвека насчитывает побратимская история Одессы и Сегеда. Не скрою, до посещения Сегеда
у меня часто возникал вопрос – почему именно Сегед был выбран городом-побратимом Одессы? Город-миллионник и вдруг «братается» с городом, населённым всего 150 тысячами жителями. Но как только я приехал в Сегед (в составе одесской делегации ещё в восьмидесятых годах), вопрос сам собой отпал. И хотя по возрасту наши города далеко не одногодки (Сегеду уже более восьми столетий), у них, как оказалось, много общего.

Красавец «Солнечный город» (2000 солнечных часов в году!) на берегу Тисы, с Оперным театром, являющимся как бы уменьшенным вариантом одесского оперного театра. Ещё бы, авторы ведь те же, талантливые и плодовитые венские архитекторы Фердинанд Фельнер и Герман Хельмер. В одних лишь Карловых Варах их авторством гордятся более 20 прекрасных зданий, построенных в духе историзма и модерна. А театров от Германии до России они возвели множество.

Говорят, у сегедцев такой же весёлый нрав, как и у одесситов. Наши города роднит ритм литературной жизни, Сегед – родина нескольких «столпов» венгерской литературы. И, наверное, главное – это толерантность наших городов. Сегед, находится на стыке с Сербией и Румынией, в городе и округе живёт более десятка наций. Наконец, Сегед - город с тем же «неизгоняемым духом суверенности», который Леонид Зорин определил как главную черту одесситов.

Ф. Не собираюсь Вас, Александр, опровергать. И толерантность, и зоринсий «неизгоняемый дух суверенности», и нрав населения безусловно роднят наши города. И одна из общих визитных карточек городов – Оперный театр.
Наш Сегед, как Вы заметили, безусловно, другого масштаба. Поэтому в мире театра он, так сказать, не «дающий» (Одесса «экспортирует» своё искусство, об этом cтолько читаешь в интернете), Сегед же в первую очередь «воспринимающий». Имею в виду Театральные игры, где в июле и на целый месяц съезжается сценический мир Европы, в этом году открывается уже 76-ой сезон. (Многие, и это весьма лестно для нас, называют этот театр аналогом Байрайтского фестиваля). На Соборной площади, напоминающей (причём, не только тождественным размером) площадь Палаццо ди Сан Марко, на 800-метровой сцене выступал уже весь русский балет. От Большого до Новосибирского, от Мариинки и до Одесского, побывали лучшие театры оперетты, а также ансамбли танца Моисеева, песни и пляски Пятницкого, Грузии, Армении и др. Это, безусловно, главное и незабываемое зрелище
в Сегеде в летние месяцы.

Но город стоит и более подробного знакомства. Хочу немного прогуляться с Вашими читателями по Сегеду. Ему уже более 800 лет, но, прогуливаясь, вы этого даже не заметите. История, правда, не пощадила здесь памятников старины, из первых шести веков до наших дней дожили лишь изящная башенка романского храма, мощная готическая церковь ХV века и барочный православный храм местных сербов. Зато город совершенно моложав: уничтоженный в последний раз наводнением 1879 г ., он возродился из развалин и был снова отстроен. За полвека над ним вознеслась как бы архитектурная радуга - от зрелого классицизма через хорошую эклектику до сецессии (модерна). Надеюсь, Александр, вам показали тогда одно из лучших зданий этого стиля в Европе?
В ходе завершающегося в 2007 г . капитального ремонта этот шедевр Эде Мадьяра будет возрожден в функции картинной галереи, которой Сегеду так давно не хватает. Пешочком в десяти минутах отсюда стоит величественная синагога Липота Баумгорна
(1903 г .), её 48-метровый голубой купол – один из вертикальных ориентиров города. Национальный Пантеон П-образной формы напротив Кафедрального собора (вокруг разборного амфитеатра Театральных игр на 5 тыс. мест) одновременно служит памятником славнейшим сынам тысячелетней нации и музеем нашей портретной скульптуры ХХ века.
В результате у Сегеда получился довольно органический архитектурный облик. И это также делает его во многом похожим на Одессу.

М. Наши города давно обменялись «любезностями» – в Сегеде целый район назван «Одессой», в Одессе – магистральная улица названа Сегедской.

Ф. Да, ваш покорный слуга как раз прописан в этом «Одесском» микрорайоне. Каждый день два раза прохожу мимо памятного камня побратимства (там на одесском гербе ещё звезда и броненосец). Это на левом берегу реки.
Бутылка, брошенная в Тису перед моим домом, не лишена шанса доплыть – ну, хотя бы до Измаила...

М. Одессе и Сегеду многим есть чем гордится. Ко всему, они подарили человечеству, на мой взгляд, нечто весьма важное –острый юмор и пряный салями… Об одесском юморе знают все, вы также немало о нём пишете в своей книге. А вот, что Сегед – родина салями, возможно, известно не всем. Просветите, пожалуйста, неосведомлённых гурманов об этом важном „изобретении человечества” .

Ф. Конечно, было бы куда интересней сделать это не словесно, a зрительно и дегустационно, скажем, во время посещения с гостями цехов коптильни и сушильни. А так, что скажешь, кроме фраз казённо-производственного текста? Что, например, «зимняя салями» (таково официальное название, она может храниться годами!) изготовляется по технологии с вековой традицией из свинины, с помощью секретного состава специй, путём холодного копчения и созревания через сушение, в ходе которого поверхность покрывается тонким слоем благородной плесени. Только не думайте, что круг железных правил этим и исчерпан.
Нет, мясо, поступающее на фабрику, идёт из отборных пород свиней в результате системы многолетних контрактов с определёнными свинофермами. И паприка (стручковый красный перец, двоякой остроты для двух разных сортов продукции) покупается также у определённых производителей по контрактам и с участков только вокруг Сегеда (так обеспечивается совместное воздействие почвы, солнечных лучей и осадков). И не секрет, что высокие заработки во все времена обеспечивали постоянство кадров - любого с улицы тут в цеха не допустят.

«Идею» салями (как и её название) привезли венгры, отслужившие солдатами свои 25 лет в Ломбардии (Северная Италия в
1830-50-е годы ещё была под австрийской короной) и видевшие там эту технологию обработки свинины. Дома в гражданской жизни многие занялись этим промыслом в мелких масштабах. В 1885 году Марк Пик запустил в Сегеде индустриальное производство салями.
К началу первой мировой войны его «сегедская салями» уже котировалась во всём мире. И даже в те десятилетия после 1945 г., когда фабрика была национализирована, планку держали здесь так, как при хозяине: здесь производили в основном на экспорт, это было лицом страны. Вот вам ещё одна «старая» визитная карточка города.

А другому сорту паприки (желтому сладкому) Сегед и университет обязаны ещё одной мировой славой - в 1937 году профессор-биохимик Альберт Сент-Дьерди за открытие в нём витамина С удостоился Нобелевской премии.

Мотив паприки может подключить нас, наконец, ещё к одной достопримечательности города. Это сегедская уха (по-нашему «халасле»). Если отведаешь её, т.е. съешь котелок или хотя бы половинку его (её подают не в тарелке, а в литровом котелке, под которым горит спирт, дабы не остыла), получишь ощущение, будто превратился в «огнедышащего дракона». И этот огонь потушит, пожалуй, только литр-другой сухого красного вина.

М. Есть даже поговорка (привожу по памяти): «Халасле вылечит и смертельно больного – от неё сам чёрт бежит прочь!»
В Венгрии смешались много культур. Исторически это понятно. Близкое соседство трёх стран. Полуторастолетнее пребывание турок, долголетнее правление габсбургских монархов.
Наложила отпечаток фашистская диктатура Хорти.
Но, хотя это европейская страна, в Венгрии мы ни одного слова не понимаем. Ни в речи прохожих, ни на вывесках. Венгерский язык, принадлежащий к угро-финской группе, отличен от всех индоевропейских языков. Как он «затесался» в славянский мир?

Ф. Действительно, венгры, попадая к финнам, эстонцам или коми с мари, пожинают славу «великого брата».
Я это лично ощущал. Нас 10 миллионов, это самая большая страна в финно-угорском мире.

А, хлынув в карпатский бассейн в конце IХ века и решив обосноваться после многовекового скитания по Восточной Европе, наши предки как бы попали в «общежитие» славянских народов. Начался длительный процесс взаимного притирания. Нашим славистам лишь в двух томах удалось поместить славянские заимствования в венгерском языке. Соседи, правда, также много переняли у нас, как слов, так и мелодий. Несмотря на это, мы, как были, так и остались «языковым островком» в Европе.

М. Я знаю, что венгры всегда с благодарностью чествуют своих вождей-королей, которые вывели племена мадьяр из далёких восточных земель и в поисках новой Родины облюбовали долину Дуная и Тисы между Альпами и Карпатами. Где и возникла прекрасная Венгрия.

Хотя в Венгрии, как сообщает статистика, проживает всего около трёх процентов цыган, их история тесно связана со страной. Признаюсь Вам, Иштван, в своём уважении к цыганам, их независимому нраву, искусству. Как-то в студенческие годы пришлось попутешествовать по цыганским местам Молдавии (под влиянием поэзии Пушкина). Ну, а, пребывая в Сегеде, грех было не посетить халасчарду с зажигательной цыганской музыкой, с великолепно играющим цыганским скрипачём-примашом.
Когда нам экскурсовод показывала памятник композитору-скрипачу Пишто
Данко, то упомянула, что это единственный в мире памятник цыганскому музыканту. Мне мало что известно о Пишта Данко. Более того, когда как-то в разговоре с ведущим артистом цыганского театра «Ромен» я назвал это имя, оно и ему было незнакомо.

Ф. Это был подлинный самородок с 4 классами образования. В нотах он не разбирался, а с десяти лет играл на дешёвой скрипке
в корчмах и ресторанах. Гуляющие там поэты и журналисты читали ему свои стихи, а он тут же сочинял мелодии под них. Сохранилось до 400 песен его авторства мелодии (и даже слов). Около сотни из них поныне входят в репертуар оркестров
(при том, что с его смерти минуло уже сто с лишним лет), а дюжину его песен знает и по случаю с удовольствием споет любой венгр, не исключая и вашего покорного слуги. Беломраморный памятник Пишто Данко на берегу Тисы, недалеко от Оперного театра, – одно из культовых мест города. Есть легенда: он непременно издаст звук одним пальцем на струне, как только мимо пройдёт,
хм, как это сказать, невинная особа. Но, жалуются сегедцы, что-то в наши времена его струны подозрительно помалкивают...

М. Уважаемый Иштван, одесситы с нетерпением будут ждать издания Вашей книги на русском языке. Я не сомневаюсь, что это уже не за горами. Ибо из двух необходимых для этого составляющих – денег и переводчика – одно уже присутствует.
У вас великолепное знание русского языка, и, думается, Вы согласитесь сами для себя благотворительно выполнить переводную работу…

Ф. Для меня это будет не менее радостное событие. Я же написал книгу равно венграм, как и одесситам...

М. В заключение нашей беседы мне хочется ещё раз привлечь внимание одесситов-иммигрантов к Сегеду.
Они постоянно приезжают в Венгрию, посещают прекрасный Будапешт, но почему-то намного реже их видно-слышно в Сегеде. Хочется им напомнить, что Сегед от Будапешта ближе, чем, например, Кишинёв от Одессы: поездом всего два часа, а на машине – вовсе один час езды. И по дороге можно увидеть то, что нигде не встретишь – удивительно красивые городки. В них осенью сотни строений снаружи декоративно обвешаны гирляндами красной паприки. Оставлены лишь оконные проёмы и двери.
Так высушивают перец.
По дороге можно, нет, обязательно нужно остановиться у придорожного трактира «чарды», дабы пригубить стопочку фруктово-ягодной палинки или бокал «Бычьей крови», съесть наваристый рыбный суп «халасле» или пряный мясной суп «гуляш».
Традиционно поданом в котелке - символе кочевого народа. Венгерская кухня неповторима. Знайте: любимый сказочный герой венгров – не какой-то царевич или рыцарь, и не волшебник, а Повар. И этим всё сказано!
Обязательно приезжайте в город-побратим Одессы – Солнечный город Сегед!

Ф. Где венгерский одессит Иштван Феньвеши всегда будет рад встрече с Вами!

Александр Маниович
Сегед – Берлин.

 Газета "Одесскiй листокъ". США
Апрель 2007 г.



Главная страница


Начало
страницы


Все права принадлежат авторам материалов. Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт DeribasInfo.de обязательна.
© Александр Маниович, идея, концепция-

Impressum | Copyright © 2006 HAUS DERIBAS e.V. Berlin